Наши современники >

Манси: вытесненные за Урал
и на север

Имя

Манси означает «люди». В старину (до 30-х годов) русские называли манси вогулами, заимствовав это слово у коми (зырян). «Вогулы» на языке коми — «чужие» или, что близко, «дикари». В советское время этнонимы, имеющие обидную окраску, старались заменять, и манси официально стали манси.

Родня

Манси говорят на одном из угорских языков. Уграми по языку являются также их ближайшие соседи ханты и весьма удаленные венгры. Когда русские еще не различали вогулов (манси) и остяков (ханты), их именовали собирательным словом «югра».

Ареал расселения: исторические подвижки

Первоначально манси (вогулы) были расселены на южном Урале и его западных склонах, в Прикамье, Припечорье, на притоках Камы и Печоры (Вишера, Колва и др.), на Тавде и Туре, но под влиянием колонизации этой территории коми и русскими переселились в Зауралье.

До прихода русских территорию современной Свердловской области занимали манси. Столица мансийского княжества, город-крепость (оус), находилась на слиянии рек Таут (Тавда) и Поллум (Пелым). Воинственность вогул заставляла считаться с ними сибирских татар, зырян, ненцев и русских, которые начиная с XI в. пытались проникнуть на мансийские земли. Вогулы оказывали жестокое сопротивление как монголам Батыя, так и Новгородской Руси. В 1583 г. пелымский князь и многие его воины погибли в битве с казаками Ермака.

Манси вынуждены были уходить от русской колонизации все дальше в тайгу: сначала на восток, за Урал (пример: род Бахтияровых), а затем по Зауралью на север. Так продолжалось несколько столетий. Еще в 20-х годах прошлого века исследователь манси Валерий Чернецов писал: «...в последнее время эти вотчины (охотничьи родовые участки вогул) в значительной мере утратили свое значение уже прежде всего из-за русских охотников, которые не считаются с ними».   (Ст. Скурыдин//Уральский Следопыт, № 6/2004)

Контакты с русскими у манси прослеживаются по письменным источникам с XI в. После присоединения Сибири к России царская администрация некоторое время мирилась с существованием угорских княжеств, но в конечном итоге все они были преобразованы в волости, главы которых стали именоваться князцами. По мере усиления колонизации численное соотношение манси и русских менялось, и к концу XVII в. последние преобладали на всей территории. Манси постепенно переселялись на север и восток, часть была ассимилирована. В XVIII в. манси были формально обращены в христианство.   (Сайт «Поддержка прав коренных народов Сибири»)

Князь

Северо-восток Свердловской обл. Поселок Пелым. Дмитрий Денисович Мульмин — человек в поселке известный и уважаемый. Он строил этот поселок. В пелымском музее хранится подаренный заслуженным строителем и почетным гражданином Пелыма Д.Д. Мульминым серебряный костыль — память об окончании строительства железной дороги. А вот о том, что Дмитрий Денисович — потомок нижнепелымского мансийского князя и помнит историю своего рода по четвертое колено, в поселке знают единицы. Рассказала, немного стесняясь того, что она манси, о своем роде Пеликовых и молодая учительница Саша. Кстати, школа в поселке большая, на 600 учащихся.   (А. Степнина//Красное Знамя, № 8/2007)

Манси в русской культуре

Эпизоды русско-мансийских контактов, зафиксированные в знаменитых памятниках русской культуры: 1. Нападение вогулов на территорию зырян (коми), крещенных св. Стефаном Пермским (Житие Стефана Пермского, созданное Епифанием Премудрым). 2. В «Зимовье на Студеной» у Д.Н. Мамина-Сибиряка Елеска находит своего верного пса Музгарко в тайге у умирающего вогула (манси). Это, заметим, происходит на севере нынешнего Пермского края, примерно в 300 км западнее самой западной точки нынешнего ХМАО. Как за 100 лет потеснили лесных жителей! 3. Гора Благодать, знаменитое железорудное месторождение близ города Кушва Свердловской обл., было, по преданию, показано демидовским штейгерам крещеным вогулом Степаном Чумпиным. В отместку за это (гора была якобы священной у манси) соплеменники сожгли Степана на вершине горы. Этому полумифическому герою-изменнику русские потом поставили памятник на Благодати (ныне утрачен).   (С.Р.)

Разные манси

Манси, живущие вдоль реки Сосьвы и вдоль Среднего Пелыма, различаются: сказывается разность географического положения (предгорные и равнинные манси) и отношение к цивилизации. В отличие от поселений сосьвинских манси, живущих на месте родовых владений обособленно от русских, поселок Пелым достаточно крупный, к нему можно добраться по железной дороге, и потомки манси здесь «затерялись» среди русских.   (А.Степнина // Красное Знамя,  
№ 8/2007)

Административные рамки

В результате продолжавшегося несколько столетий вытеснения русскими, коми, сибирскими татарами и башкирами манси, жившие ранее в Приуральской Европе и на Среднем Урале, оказались преимущественно «сброшенными» на Западно-Сибирскую равнину. Ныне бoльшая часть манси (10,5 тыс. чел. из 11,4 тыс. российских манси) проживает в Ханты-Мансийском округе Тюменской обл., преимущественно в его западной части. Несмотря на то, что округ числится как бы отчасти «мансийским», манси (как, впрочем, и ханты) не играют заметной роли в его общественной и экономической жизни: ею воротят нефтяники.

На территории Свердловской обл. осталось всего 194 манси (еще до начала перестройки их было около 300). В 19 поселениях Ивдельского р-на, разбросанных по большой территории, сейчас живут 141 манси. Обосновавшиеся в труднодоступных местах, они практически отрезаны от мира — дороги давно не ремонтировали, мосты через реки разрушены.   (Отчет уполномоченного по правам человека в Свердловской области Т.Г. Мерзляковой за 2003 г.)

В Пермской обл. осталось лишь около 30 манси (т. наз. вишерские манси: Бахтияровы и др.) — на северо-востоке области, в районе Красновишерска.

Тяга к старым землям

Уйдя со своей земли, манси не забыли о ней. До 40-х годов XX в. они пригоняли своих оленей на территорию нынешнего «атомного» города Лесного (Свердловск-45). Приходили охотиться в свои бывшие угодья, о чем свидетельствуют фотографии конца 60-х годов прошлого века, выставленные в нижнетуринском музее. На них изображены охотничьи знаки вогул на месте убийства зверя у деревни Большая Именная.   (Ст. Скурыдин, 2004)

Родные слова

Названия многих уральских рек свидетельствуют о древних жителях этого края — манси. У Г. Миллера   читаем: «...татары имя реки Туры выговаривают “Туре”, а вогуличи, которые еще до татар в этих местах жили, — Тере-Я называют, так что татарское звание может быть взято от вогуличей...»   (Ст. Скурыдин//Уральский следопыт, № 6/2004)

На границе зон влияния: Свердловский рефугиум мансийской культуры

На территории Свердловской обл. культура манси сохранилась в некоторых отношениях лучше, чем в Ханты-Мансийском округе. Исследователи из ХМАО стремятся побывать в Свердловской области, где еще сохранились настоящие мансийские деревни (павыли).   (А.Степнина   //Красное Знамя, № 8/2007)

Оказалось, не одни мы, исследователи из Североуральска, «проторили дорогу» к манси севера Свердловской области. В последние годы к ним приезжали музейные работники Югорска (ХМАО), корреспондент ханты-мансийской газеты «Лунма сэрипос» Светлана Ромбандеева, племянница известной мансийской ученой Евдокии Ромбандеевой, с сотрудниками музея-заповедника «Торум-маа».   (Валерий Шакаев.  
Хандыбина юрта//Уральский следопыт, № 2/2005)

У наших соседей в ХМАО во многом решены экономические проблемы манси, а вот родной язык находится под угрозой исчезновения. Говорят на нем только 37% коренных жителей, остальные общаются на русском. А на севере Свердловской области манси в чистоте сохранили язык, соблюдают обряды.   (Отчет уполномоченного по правам человека в Свердловской области Т.Г. Мерзляковой за 2003 г.)

На границе зон влияния: «мансийские» аппетиты Екатеринбурга

Однажды в смышленой голове уральского бизнесмена А.А. Бакова созрела гениальная идея — присоединить территорию Ханты-Мансийского а.о. к Свердловской обл. Озаботившись судьбой манси, которых в ту пору проживало на территории Свердловской области аж 315, Баков решил восстановить историческую справедливость и дать возможность воссоединиться свердловским и тюменским манси (Ханты-Мансийский а.о. входит в состав Тюменской обл.). Истинная причина подобной заботы о судьбе малых народов кроется в том, что Баков взамен на свой «подарок» родной области хотел получить под свой контроль ряд нефтегазоносных районов ХМАО. В 1992 г. Баков вместе с приятелем с одобрения своих московских покровителей провели Конгресс культуры народа манси. Приветствия участникам прислали президент Ельцин, Бурбулис, Шахрай, Гайдар и ЮНЕСКО. Государство на проведение мероприятия выделило 350 млн руб. Конгресс, который своим присутствием почтили лишь несколько представителей коренного народа, провозгласил себя Учредительным съездом малого народа манси, определил территорию будущей новой автономной республики и потребовал присоединить ряд нефтегазоносных районов Ханты-Мансийского а.о. к Свердловской обл. Съезд также утвердил флаг Мансийской республики и избрал Совет старейшин, куда вошли, видимо, наиболее достойные представители манси — Баков и его приятель. Однако областные власти Тюмени не дали «новым вождям манси» возможности нарушить территориальное устройство России. История завершилась возбуждением УВД Тюменской обл. уголовного дела по факту хищения госсредств в особо крупных размерах.   (Компромат.Ru/10.04.2000)

Конгресс мансийского народа, который собрался в городе Урай на западе Ханты-Мансийского округа (70 км от границы со Свердловской областью; 600 км от Ханты-Мансийска) в 1992 г., принял декларацию о создании особого Мансийского автономного округа в составе Свердловской обл. В новоявленный округ должны были войти, вернее, выйти из состава ХМАО города Нягань, Урай, а также Березовский, Октябрьский и Кондинский районы. Руководил конгрессом Антон Баков, возглавлявший т. наз. центр экономических реформ по Свердловской и Тюменской областям, располагавшийся в Екатеринбурге. Конгресс проходил под охраной екатеринбургского ОМОНа. Сразу после его завершения малый совет Свердловского облсовета принял постановление об интеграции пограничных районов ХМАО со Свердловской областью. В Ханты-Мансийске и Тюмени «интеграцию» однозначно поняли как «захват». Власти в Тюмени и ХМАО решительно выступили против и возбудили уголовное дело.   (Фонд Карнеги. Социально-политические портреты регионов)

Путь с Тюмени (вытесненные с юга)

На вопрос: «Когда Хандыбины поселились на Пелыме?» — ответил: «В начале XX века, когда дед пришел с Тюмени». (Тюменью манси называют весь Тюменский край.)

Путь из-за Урала (вытесненные с запада)

Манси, проживающие в Ивдельском районе, являются в большинстве своем родственниками няксимвольских (Няксимволь — мансийский поселок на западе Ханты-Мансийского округа). У них даже фамилии одинаковые: Куриковы, Анямовы, Самбиндаловы. Но добавляются Бахтияровы — не характерные для территории округа. Местные манси (ивдельские) Бахтияровых своими однородцами не считают. Одни их относят к пришельцам с Печоры, а другие — к остаткам татарских племен.   (Ольга Соляр /Югорск/. Шаг в прошлое//Литературная Россия, 13.10.2000)

Поселение

«Пауль» — жилье, поселение, деревня. Это искаженное слово. По-мансийски правильно будет не «пауль», а «павыл». Но так уж закрепилось и в книгах, и на картах.   (Заплатин. М.А. В краю таежных рек /по Мансийскому Северному Зауралью/. — М.: Физкультура и спорт, 1972).

Мы в Ультем-урай-пауле («Поселение в середине горелой старицы») — поселке из одного дома на реке Пелым, где всего два жителя: Петр Хандыбин и его сын Владимир. На карте это место отмечено как «Хандыбина юрта».

Хандыбины хорошо говорят по-русски. Владимиру Хандыбину 33 года. До семи лет говорил только по-мансийски. По-русски научился в интернате в поселке Полуночном, где проучился 8 лет. После армии вернулся домой, в Пелым, до 1994 г. пас оленей. Стадо насчитывало 80—100 голов.

Что же представляет собой пауль у Полум махум (пелымского народа)?

В центре стоит дом (кол). Метрах в десяти — печь для выпечки хлеба, справа — две конуры для собак-лаек в виде шалашика (кутювкол). Недалеко от печи — место для сушки мяса, рыбы (савок). За савоком — сумъях (хозяйственный сарай на сваях). За домом, у леса — ялпынг сумъях (священный амбарчик на сваях). Тропинка налево от дома ведет в лес к савонкану (семейному кладбищу), расположенному в 100—150 м.

К Хандыбиным можно попасть не только по Пелыму. От пос. Верхний Пелым на север идет УЖД — узкоколейная железная дорога, так называемая 7-я ветка. Но она настолько разбита и так заросла, что по ней на дрезине проехать может решиться только отчаянный парень. Нам вполне хватило нескольких километров, чтобы испытать все «прелести» УЖД — «ужасной железной дороги» (как в шутку называют ее местные жители), проехав по ней от пос. Хорпия до Верхнего Пелыма.   (Валерий Шакаев. Хандыбина юрта//Уральский следопыт, № 2/2005)

Интерьер

Кровать главы дома стоит, как и положено в мансийских жилищах, в правом переднем углу. Над ней — священная полка с занавеской, за которой хранятся культовые предметы. На попытку узнать, что именно хранится и можно ли посмотреть, хозяин уклончиво ответил: «Конечно, можно, но...» Этнографы утверждают, что на полке находятся изображения духов-покровителей, шкуры и черепа медведей.   (Валерий Шакаев, 2005)

Справа, в «мужском» углу, над кроватями висят большие оленьи рога. Наши мужчины долго отказывались спать под рогами, но потом, решив, что лучше рога на стене, улеглись. (Е.А.Лысенко, научный сотрудник краеведческого музея, г. Североуральск. Тресколье//Уральский следопыт, № 1/2005)

Система расселения

От Хандыбиных узнаём, что в 28 км вверх по Пелыму расположено поселение Петра Курикова — Урай-пауль, в котором проживают 5 человек. Вместе с Петром Куриковым — Николай с женой Полиной и двумя детьми. В 12 км от юрты Петра Курикова раскинулся Овунъя-пауль, где хозяином его брат Семен, а на Каменном Пелыме — Ахвасым полум пауль (на карте — Самбиндалова юрта).

— Хотите посмотреть вор-кол (лесную избу)? — и направил лодку в одну из проток, мимо довольно большого острова посреди Пелыма. Вскоре, оставив лодку на берегу, по едва заметной тропе мы вышли на поляну, посреди которой стоял небольшой дом, рядом — хозяйственный сумъях. У каждой мансийской семьи, кроме постоянного пауля, по тайге разбросаны 6—7 таких вор-кол.   (Валерий Шакаев, 2005)

Развитие системы расселения

Новая деревня для манси должна появиться в Ивдельском районе Свердловской области. Возведение поселка ведется на месте заброшенного поселка Ушма при поддержке правительства Свердловской области. У одной из семей, живущих в мансийском поселении Тресколье, в прошлом году сгорели два дома, и местные жители вынуждены были обратиться за помощью к чиновникам. Тогда и было принято решение построить новую деревню (10 домов). На зимний период строительство деревни было приостановлено и возобновится, когда сойдет снег.   (Новый регион, 07.03.2007)

В поселках и паулях

Мы познакомились с жизнью манси в поселках с преобладанием русскоязычного населения (Бурмантово, Хорпия, Верхний Пелым), в настоящем мансийском поселке Тресколье-Керасколья, в традиционных паулях по реке Пелым. Проживая в русских поселках, манси в основном утратили свою культуру, традиции, частично — язык, многие пристрастились к «зеленому змию». Лишь в паулях пока сохраняются традиционные промыслы и вера. И пока стоят Урай-паули, Ультем-урай-паули, — будет жить народ манси, и будет звучать по большим праздникам: «Торум ет, Отыр ет!». За веру, за богатырей!   (Валерий Шакаев, 2005)

Косы

Север Свердловской обл. Мансийский поселок Тресколье. Нас встречает хлопочущая у уличной печурки Александра Васильевна Анямова. В национальном платье, волосы ее ничем не покрыты и заплетены в две длинные косы. Она да еще одна женщина соблюдают здесь традиции народа. Совсем недавно уехал из поселка Костя «шестипалый», колоритная личность. «Очень умный был, сейчас живет хорошо. С косами ходил, не стригся. Раньше все мужчины мансийские косатыми ходили. В косах-то и сила. Сейчас молодежь не понимает — все стригутся, в покупной одежде ходят, музыку из магнитофона слушают. Шить не умеют, оленей пасти не хотят, пьют только».   (Е.А. Лысенко, научный сотрудник краеведческого музея, г. Североуральск. Тресколье//Уральский следопыт, № 1/2005)

Фамилии и территории

От поселка Ушма — восемь километров вверх берегом Лозьвы, в мансийский поселок Тресколье (Северный Урал, 130 км к С от Ивделя). Вдоль дороги — бусинки брусники, кое-где попадается не склеванная птицами черника. Август. Бабье лето. В лесу взлетают большие глухари.

— Интересно, а медведи здесь есть?

— Есть, да они сейчас не свирепые, сытые.

На привале Савелий Павлович Анямов (наш проводник манси) рассказывает, как раньше уважали его местные жители и высшее начальство. Ведь он 12 лет был председателем сельсовета в Бурмантово.

С разговорами подходим к Лозьве, на другом берегу в километре — поселок. Исток Лозьвы и Тресколье — некогда родовые угодья Анямовых. Сейчас в поселке 8 домов, где проживают и Бахтияровы, и Тасмановы, и Дунаевы. Интересно происхождение некоторых фамилий: Анямовы произошла от слова «аням» — красивый, нарядный; Пакин — шишки имеющий, Тасманов — заносчивый. У каждого рода свой катпос (родовой знак). Катпос ставят на границах охотничьих угодий, на домах, — в общем, «метят все свое». (Е.А.Лысенко. Тресколье//Уральский следопыт, № 1/2005)

Сезонность расселения

У озера Вагильский Туман, северо-восток Свердловской обл., 80 км к СВ от Серова. Мансийская супружеская пара Василий и Анна в зимнее время по окончании охотничьего промысла на 2—3 месяца, до весны, перебираются в «столицу» этого малолюдного края — поселок Гари, районный центр. За ними, как и за другими промысловиками, сын присылает вертолет. Их сын «начальник, выучился!» — гордятся родители. Он директор Гаринского леспромхоза, хозяйство его огромное.   (Герман Агеносов. Вагильский Туман, вогульская мудрость//Русский охотничий спаниель)

Охота

Мансийские дети убежали далеко вперед нас. По пути, уже у самой деревни, они руками поймали зайца. И правильно сделали. Потому что дома у них никого не оказалось. Девчонки ободрали зайца, сварили и съели его.   (Елена Гончарова. Мансийский экстрим//Журнал 60  параллель. Сентябрь 2005)

Главным занятием вогула всегда была охота. В.Н. Чернецов заметил: «…у вогула дом и лес едины. Он не отличает одно от другого, у русского же лес отгорожен стеной от его дома, и лес враждебен и чужд русскому».   (Ст. Скурыдин, 2004)

Выбрав для себя когда-то наиболее важное — охоту, свердловские манси теперь лишились оленей. А шкуры зверей, мясо лосей не пользуются большим спросом у ивдельцев. Максимум за 60—80 рублей, да и то с большим трудом, берут в Ивделе лосятину на реализацию. И до Ивделя еще добраться надо.   (Елена Гончарова, 2005)

«Конкуренция» русского животноводства и мансийской охоты

Мы в поселке Ушма (более 100 км к С от Ивделя). Место бывшей колонии. Заходим в полуразвалившийся изолятор. Нары, прикрепленные цепями к стенам, решетки на окнах…

Поселок брошен пять лет назад. Жителей в Ушме осталось всего трое — манси Степан Анямов, бойкая бабуля (бывшая «зечка») да ее «дед». Бабка ругается со Степаном: «Собаки эти его мансийские моих коз рвут!» Степан же молча собирается да в лес на охоту уходит.   (Е.А. Лысенко, 2005)

Средство производства: лайка

Мансийская (вогульская) лайка — одно из основных отродий собак Севера. Она послужила основой породы западносибирской лайки заводского разведения.

Проводятся межрегиональные состязаниях мансийских и западносибирских лаек по белке. В 2004 г. состязания проводились на участке естественного леса на границе двух районов — Нефтеюганского и Сургутского. Участок удобный для проведения состязаний именно по белке (нет других видов — копытных, боровой дичи, зайцев-беляков и пр., объектов, создающих помехи; зато белки более чем достаточно).   (А. Найда//Охота и рыбалка. ХХI век. 01.02.2005)

Я самый счастливый из манси,
Ни у кого нет такой лайки, как у меня!
Там, где пробежит, —
Обнюхает она все кустики,
Осмотрит она все веточки!
Ах, какая прекрасная лайка!

(Из песни старого охотника-манси,
записанной кинологом М.Г. Волковым в 1937 г.)

У озера Вагильский Туман, северо-восток Свердловской обл., 80 км к СВ от Серова. В погоне за соболем старый манси Василий однажды сломал ногу. Если соболь, который по ценности на первом месте в Сибири и на Урале, за ночь набегивает по 6—8 километров, можно себе представить, как много он пройдет, отрываясь от преследующих его собак. Добавьте к «романтике» глубокие снега, мороз. В такой ситуации человек один на всю вселенную. Но Василий не был один. С ним были две его лайки.

Когда старшая из лаек, ушедшая сутки назад с Василием на охоту, вернулась домой и стала звать Анну в лес, та не теряла времени. На связанных между собой четырех камусных лыжинах она вывезла из бездны лесов мужа. Собаки в импровизированной упряжке ей помогали как могли.

Зима — это пушной промысел, так повелось. Охотничья тропа у профессионалов (иначе говоря — путик) — это десятки километров вагильских, пелымских лесов. На расстоянии лыжного перехода в зимний световой день одна от другой стоят охотничьи избушки. Все здесь продумано и выверено опытом жизни наедине с их миром. Соболь — основной объект охоты, и соболевать — дело Василия. Анна тоже на тропе, но ее программа чуть полегче: белка, куница.

В семье прекрасные вогульские лайки, их четыре. Все лайки соболятницы, но не пропустят ни куницу, ни норку, ни белку. На охоту их берут по две, работы хватает всем. Зверовые лайки Василию не нужны: медведя тревожить нехорошо, а и нарвешься на него — всегда с миром можно разойтись; лося на мясо к зиме можно убить и без лайки. Собаки чем еще хороши? С ними можно разговаривать.   (Герман Агеносов)

Олени

С Верхнего Пелыма добрались сюда на лодке с мотором. У дома громким лаем встретили нас собаки-лайки, разбудившие не ожидавших нас в такое время хозяев, заставив их взяться за ружье. «Мы думали — не волки ли?» Волков в последнее время развелось много, и именно это стало основной причиной, по мнению Хандыбиных, отказа ивдельских манси от занятий оленеводством...   (Валерий Шакаев. Хандыбина юрта, 2005)

Чум

Величественный вид на гору Старуха-Из (на Приполярном Урале, в районе горы Народная), у подножия которой на берегу оз. Мал. Балбанты действительно стоит чум. Здороваемся с оленеводами. Передаем посылку. Купаемся в озере. Температура воды около +15 градусов. Погода ясная, ветер иногда налетает порывами и снова стихает. Комаров и мошки мало.

Стойбище оленеводов-манси на озере Мал. Балбанты существует, вероятно, сотни лет, упоминается в книге В.А. Алешкова «Ляпинский край» об экспедициях 1926—1927 гг. Семья из года в год пасет здесь оленей в июле-августе, а зимой живет в поселке Саранпауль в 100 км к югу. Все туристы, забрасывающиеся летом таким путем, знают этот чум. Манси тоже к туристам привыкли, — наверное, даже надоели им эти люди, с любопытством разглядывающие чум и утварь и задающие одни и те же вопросы. В чуме живут несколько женщин среднего возраста, одна пожилая — Баба Надя, знакомый нам Геннадий и семеро детей 4—6 лет. Остальные мужчины пасут оленей где-то далеко на пастбище, около чума живет только одна важенка. Возможно, ее оставили для того, чтобы показывать туристам, для которых северный олень — диковинный зверь. Заходим в чум. Изнутри он кажется гораздо больше, чем снаружи. В центре — печка, над ней — отверстие для дыма. В дождь через дыру затекает вода. По всему периметру чума изнутри — лежанки, завешанные тряпьем. Над очагом портрет Ленина. Вполне жилая обстановка, не хуже, чем у нас в палатке. Вокруг чума закреплены сухие стволы деревьев и кустов — дрова и защита от ветра. Дров поблизости почти нет, их приходится доставлять издалека. Изредка помогают геологи на вездеходах. Помимо чума, есть несколько небольших строений из досок — по-видимому, кладовка, туалет, баня и крытый загончик для единственного оленя. Около загончика стоят 15 деревянных нарт. Манси производят впечатление вполне нормальных людей, никакие они не дикари. Грамотно говорят по-русски, между собой общаются на своем языке. Знают, что такое Интернет. Имеется небольшая ручная радиостанция для связи с Саранпаулем и базой «Желанная». В двадцатых числах августа оленеводы соберут чум и утварь, погрузятся на нарты и откочуют на юг, в окрестности Саранпауля.   (Григорий Кронин /Санкт-Петербург/. Поход по Приполярному Уралу. Август 2003 г.//Скиталец. Сервер для туристов и путешественнников)

Нарты

В мастерской Куриковых несколько уже готовых нарт, чуть больше традиционных по размерам.

— Это нарты (сун) под «Буран», — ответил Николай, заметив мое недоумение. Здесь же красовался новенький снегоход — оплата от Югорской мэрии за возведение мансийских домов в музее под открытым небом в городе Югорске Ханты-Мансийского округа. Музей был открыт в 2002 г. Нарты пользуются большим спросом, особенно у русских, без заказов Куриковы не остаются.   (Валерий Шакаев. Хандыбина юрта//Уральский следопыт,  
№ 2/2005)

А манси осталось — всех можно по пальцам пересчитать. Пропадут, как олени. И останутся пустые поселения и деревья с развешанными на них оленьими ошейниками и колокольчиками. Такие деревья мы увидели в Тресколье (север Свердловской обл.), да еще загон олений с травой по пояс.

— Когда оленей пасли?

— Муж мой тогда еще жив был (лет 6 назад). Кончились старики — кончились и олени. (Е.А.Лысенко, научный сотрудник краеведческого музея, г. Североуральск. Тресколье//Уральский следопыт, № 1/2005)

Раньше жители Тресколья еще разводили оленей. Олени паслись в горах, там были для них загоны. Аня помнит, что у каждого трескольца был свой олень для жертвоприношения. Лет 15 назад оленей поменяли на «Бураны». Отдельные особи остались и превратились в диких, иногда их встречают в горах близ Чистопа. А «Бураны» уже совсем разваливаются.   (Елена Гончарова. Мансийский экстрим//Журнал 60 параллель. Сентябрь 2005)

Рыба

Берега Пелыма. Справа в старице виднеется каркас изгороди. Когда весной старица заполнится водой, ее перегородят изгородью с ловушками в отверстиях (арпи). Запорный лов рыбы, широко распространенный в древние времена у всех финно-угорских народов, большую роль играет и сейчас.   (Валерий Шакаев. Хандыбина юрта//Уральский следопыт, № 2/2005)

Лодки

Бревна, что лежат на берегу, пойдут на изготовление лодок. Подходя к Урай-паулю, расположенному на огромном острове, образованном старицей и рекой, заметили справа от тропы 8—10 см толщины плаху, закрепленную, как в тисках, лежащими с обеих сторон поперечинами, обилие щепок. Здесь распиливают бревна на доски при помощи бензопилы.

Лодки (хап) пелымских манси отличаются от лозьвинских. Они намного короче, легче. Вспомнилось, какие усилия стоило приложить осенью того года у Тресколья, чтобы стащить лозьвинскую лодку к воде. Лодки там носят название «бурмантовки» (по названию поселка Бурмантово, где их строят). Длина лодки 5—7 м, а ширина — около метра.

Почему же лозьвинские манси предпочитают «бурмантовки», а пелымские — более легкие «дощатики»? Все очень просто. У Лозьвы — каменистое дно, а у Пелыма — глинистое. И тонкостенные лодки быстро прохудятся на многочисленных лозьвинских перекатах, через которые часто приходится тащить их волоком.   (Валерий Шакаев. Хандыбина юрта//Уральский следопыт, № 2/2005)

Доходы

Нина Ивановна Анямова с гордостью показала два мешка из-под муки, доверху наполненные сушеными грибами: «Здесь 10 килограммов, одни красноголовики». А я вспомнил объявление на стене бурмантовского магазина о закупке Ивдельским госпромхозом сушеных грибов по цене 50 рублей за килограмм. «Один мешок на 500 рублей, — подумал я, — два — на тысячу. Неплохо. Но каких трудов это стоило!» (В.А.Шакаев, инспектор по охране и использованию памятников культуры Свердловской области//Историко-краеведческая газета «Вагран», № 62/2001)

Переход на рыночную экономику привел к падению уровня жизни манси. Среди манси осталось всего 4 работающих, 89 человек готовы трудиться, только где и кем? Старые ружья, рыболовные снасти приходят в негодность, скоро манси нечем будет заниматься охотой и рыбалкой.   (Отчет уполномоченного по правам человека в Свердловской области Т.Г. Мерзляковой за 2003 г.)

Денежные доходы манси в 2—3 раза ниже среднероссийского показателя. Размер пенсии составляет 28 процентов прожиточного минимума, рассчитанного для пенсионеров, проживающих на территории Свердловской области. Абсолютное большинство манси находятся за чертой бедности.

Живут манси в основном за счет пенсий — это единственный стабильный доход. Сейчас трудовые пенсии по старости получают всего 7 человек, еще 10 — социальные. Пенсии по потере кормильца назначены 7 манси, одному по инвалидности. В урожайные годы манси, обитающие в лесных поселениях, продают, меняют на картошку клюкву, бруснику, кедровые орехи.

На приусадебных участках здесь практически ничего не растет — холодно, да и грунт скалистый. Некоторые женщины шьют на продажу унты. Обувь качественная, зима в ней не страшна, и люди охотно ее покупают, только вот как попасть на базар, если до города полторы сотни километров, а общественный транспорт не ходит?   (Отчет Т.Г. Мерзляковой, 2003)

В ХМАО манси получают значительную материальную помощь от богатого округа в виде своего рода отступного — за использование под нефтепромыслы родовых угодий. Помощь идет как в денежном выражении, так и в форме предоставления коренным народам техники («Бураны» и др.) и оборудования для ведения хозяйства. Рассказывают, что в 90-е годы появился особый бизнес у одесских и др. адвокатов: они наехали на Обский Север и используют скромных местных жителей, предъявляя от их имени иски нефтяным компаниям за пользование родовыми угодьями; при этом «премия» адвоката иной раз оказывается больше, чем компенсация, получаемая аборигенами.

Банкоматы

Ханты-Мансийский банк установил два новых банкомата в Березовском районе ХМАО. Банкоматы появились в поселках Саранпауль (коми-мансийский поселок на северо-западе ХМАО) и Светлый, где они стали первыми и единственными подобными устройствами. (Пресс-центр банка)

Пища

Если ты пробуешь лосиное мясо впервые — это экзотика. Если изо дня в день на завтрак, обед, ужин — лосятина, это уже экстрим. Манси едят то, что найдут в лесу. Мясо, рыба, орехи, ягоды. Кстати, рыбу в Лозьве манси ловят в ограниченном количестве. Река-то священная. Так что и рыба для них — деликатес. Между прочим, рыбу мы и не видели на столе. А вот несколько рецептов блюд из лосятины.

1. Просто отварное мясо. К нему подается хлеб.

2. Кусочки жареной лосятины в собственном жире, со свеклой. К ним подается хлеб. Кстати, свекла для трескольцев — тоже лакомство.

3. Суп из лосятины с макаронами. К нему подается хлеб.

4. Котлеты из лосятины, обвалянные в диком чесноке. Макаются в растопленный лосиный жир.

Особо надо сказать о хлебе. Он в Трескролье просто бесподобный! Огромные с хрустящей корочкой буханки пекутся или в печи дома, или прямо на улице, в специальных чанах. (Елена Гончарова. Мансийский экстрим//Журнал 60 параллель. Сентябрь 2005)

Не мансийское это дело

Я пытала трескольцев: почему они не разводят огороды? Ведь картошка, свекла, зелень, морковь не требуют какого-то специального ухода. «Толку от огорода мало, — сказала Аня. — Практически ничего не вырастает».

Причин нежелания разводить огороды оказалось много. Трудности в удобрении почвы. Вернее, с доставкой удобрений и хорошей земли. Экстремальные климатические условия и т.д. и т.п. Трескольцы не хотят заниматься выращиванием овощей. У них это не в крови.   (Елена Гончарова. Мансийский экстрим, 2005)

Иной мир

Решили сходить на мансийское кладбище, расположенное неподалеку. Место такое, будто это маленький лесной полуразвалившийся поселок. Все очень не похоже на русское кладбище. Нет ни крестов, ни фотографий. Есть лишь небольшие деревянные срубы, на которых кое-где лежат нарты. В таких могилах похоронены старики, у которых олени были. А вообще, в эти срубы складывают одежду, посуду, тучан (женщинам) — все, что может пригодиться в другом мире.

Отправляемся обратно в деревню. Поперек тропинки у выхода с кладбища лежит палка. Сопровождавшая нас женщина-манси подняла ее, подождала, пока мы все пройдем, и снова положила палку: «Лежите здесь, а с нами не ходите»,— сказала она в сторону кладбища покойным, закрывая им вход в мир живых.

Надвигалась ночь. От леса медленно ползла темнота, а над горой Тумп-копай («Величественной») еще долго стоял свет уходящего солнца.   (Е.А. Лысенко. Тресколье, 2005)

Мировосприятие

У озера Вагильский Туман, северо-восток Свердловской обл., 80 км к СВ от Серова. Манси Василий и Анна. Они скромны до умиления: создается впечатление, будто стесняются того, что им многое нужно для существования. Надо есть (а для этого добывать пищу), чтобы обогреваться, нужны костер и печь, одежда, дом. Имея свое понимание окружающей среды, земли, неба, ночи, дня, смены погоды и времени года, они не вопрошают, не сетуют. В том их жизнестойкость. Они не ловят ветры надежд, но хорошо знают розу ветров. Знают: жизнь тепла не гарантирует, как ни тяни одеяло на себя. (Герман Агеносов)

Бог

Торум — верховный языческий бог у манси. Несмотря на всеобщую христианизацию и разрушение святилищ, манси сохранили веру в своих богов. И в подтверждение тому — священные амбарчики во многих паулях, сберегаемые и в наши дни. Например, у Хандыбиных и в Тресколье.

«...Возле избы высоко над землей, на трех срубленных соснах — священный шайтанский амбар. Там на расстеленной медвежьей шкуре покоились идолы, родовые божки, что приносят удачу и счастье».   (Г.К. Сазонов, А.М. Конькова) . «Вот провожу вас и понесу в жертву соболя», — сообщил нам Володя Хандыбин перед нашим отъездом.   (Валерий Шакаев, 2005)

Музей

На территории Ханты-Мансийска находится этнографический музей-заповедник под открытым небом Торум-маа. В лесу стоят настоящие строения ханты и манси, перевезенные из разных уголков округа. В запаснике — медвежья голова (у аборигенов культ медведя), веера из перьев лебедя, изделия из птичьих лапок и прочие религиозные ценности и предметы быта. Справа (если смотреть от входа в парк) от основной экспозиции установлены идолы. Следует отметить, что идолы — не услада глаз туриста; они регулярно используются ханты и манси по назначению.   (Аскет//Академия вольных путешествий, 2003)

Шаман

Местное руководство вело себя странно. У них спрашивают: «Где у вас здесь шаманят?» Ответ: «У нас не шаманят. Эти пережитки ушли в прошлое».

Шесталов [Юван Шесталов — известный мансийский поэт, во времена описываемых событий — депутат Верховного Совета СССР] клялся, что устроит нам пару ритуальных праздников. Уж он-то знает, что есть и чего нет у его соплеменников, которых он воспевает своим творчеством. В разные концы Березовского края полетели депеши с просьбами помочь организовать «праздник семи богатырей» и «медвежьи пляски». Молчание. Как говорится, нашли дураков. Кто признается, что шаманит? Все хорошо помнят, как власть искореняла чуждые идеологии. Нас убеждали: есть клубы и дворцы культуры. Есть фольклорные ансамбли. Они профессионально хранят традиции, в хорошо пошитых костюмах, под ярким светом юпитеров. Поезжайте в Ханты-Мансийск, как-никак — столица автономии. Там и шаманский бубен найдете, и в музее, как в натуре, все снимете. Как раз этого режиссер и избегал.

Юван (Иван Николаевич) Шесталов, знаменитый мансийский поэт.  
Родился в 1937 г. в деревне Камратка Березовского р-на Ханты-Мансийского национального округа в семье колхозника-манси. Учился в Ленинградском пединституте им. А И. Герцена и Тюменском пединституте. Работал в Ленинграде, ныне преподает в Югорском университете в Ханты-Мансийске

Шесталов познакомил нас с мансийским уникумом — Шешкиным. Скульптор, режет по дереву. Пишет, сочиняет музыку. Как сам говорит, написал две мансийских оперы! Наконец, он подпольный шаман. У него в роду все шаманили. Именно Шешкин подсказал нам, где мы можем снять «праздник семи богатырей». Деревенька Вежакоры на берегу Оби. «Далеко отсюда, однако».

Ми-4 сделал разворот над Березово... Долго вертелись в предполагаемом районе. Наконец нашли. Сверху видны только четыре старых избы. Ни души. Пилоты приметили приткнувшуюся у одной избы лошадь. Раз есть живая лошадь, значит, есть живые люди, рассудили они.

Юван в прекрасной заморской дубленке, с золотыми очками на мансийском лице, по пояс в снегу выглядел весьма экзотично. Он взял на себя роль переговорщика с отцом мансийского семейства. По отрицательным жестам поняли: переговоры идут туго: «отец не шаманит, все это враки, зря прилетели, он — благопристойный рыбак».

Приехал лесник Николай Петрович. Русский мужик. В больших годах, но крепкий. Подтвердил: сосед-рыбак шаманит. Его знает вся мансийская округа. К нему часто приезжают для исполнения обрядов.

Юван взял отца-шамана в оборот, вдалбливая ему, что мы хорошие люди, снимаем кино, которое прославит весь мансийский народ. То, что Юван говорил на его родном языке, что он знает Шешкина и разбирается в истории мансийского народа, у шамана вызывало уважение. Но упрям и хитер был старик. Выяснилось: завтра приезжают его братья. Может быть, они согласятся участвовать в священных плясках. Для братьев понадобятся две бутылки водки, иначе разговора не будет.

Братья появились в этот же день к вечеру. Трое. На двух оленьих упряжках... Проблемы вскрывались постепенно. Оказывается, нужен жертвенный петух. Дело в том, что по ходу действа петуху отрубают голову, он, крутясь в агонии, на снегу разбрызгивает кровь, и по кровавому рисунку шаман предсказывает нечто…

Утром новая неприятность. Без огненной воды праздник не проводится. А у нас кончилась огненная вода! Скандал на глухом берегу Оби. Шаман отказывается шаманить. Съемочная группа близка к истерике. Где-то кукарекает помилованный петух.

Наконец уладилось. Пересекли Обь. Въехали в густой лес, в котором, казалось, саням не развернуться. Петляем, петляем и все глубже втягиваемся в реликтовую тайгу.

Перед нами — две древние избушки, крепко стоящие на высоких пеньках. Дверцы закрыты деревянными щеколдами. После съемок я увидел скрытые лучные самострелы, которые заново взводились.

Поведение людей напоминало хорошо организованную съемочную площадку, только на фоне реально существующей сказки.

Сначала открыли одну избушку. Шаман достал из нее деревянные, украшенные таинственными резными знаками мечи и бронзовые украшения. Братья, увидев наследие предков, почтительно пали ниц. Властный окрик старшего заставил их подняться.

Открыли второй лабаз. Какое ритуальное одеяние извлекалось на свет! Мантии из оленьих шкур, полысевшие от времени, головные уборы, напоминавшие средневековые конусообразные колпаки с лошадиными хвостами на макушке, пояса с колокольчиками. Появились бубен, колотушка и еще что-то незнакомое, непонятное.

Наконец оделись, обвесились амуницией, взяли в руки мечи, шаман ударил в бубен. И началось...

Дикие вопли и завывания! Тревожный гул бубна. Хаотичное мотание хвостами и схлестывание! Мечи мелькали, но не соприкасались! На стволах деревьев гримасничали березовые маски. Вот им-то и доставалось от мечей. Вся воинственность «богатырей» была направлена против злых сил.

Злых духов изгнали. Все сняли.

Где все происходило? Мне никогда не найти это святое место. Да и опасно.   (С. Погорелов. В холодной северной ночи//Уральский следопыт, № 3/2006)

Идол

Шла вторая половина сложного двадцатого века. Люди были героями, покорителями природы и космоса...

Ледяная земля проснулась от вековой спячки. Она разгоряченно дышала, снимая с себя шубу из дремучей тайги, опоясываясь стальными нитями дорог и трубопроводов. Она гудела под железными копытами нового кочевья. С радостью наряжалась в ожерелья городов, сияя счастливыми глазами новых огней... А герои шли, шли, шли. Шли в пургу, в мороз, в зной. Пробираясь сквозь таежные дебри, топкие болота, голую тундру, они шли, шли, шли... И я был вместе с ними...

Но однажды я услышал плач, который вы не могли услышать:

«Аай-о! Кай-о! Кай-йо! Йо!
Люди!
Кай-о! Кай-о! Кай-о! Йо!
Люди!
Если у вас еще не оглохли уши
От жизни, летящей железной птицей,
Послушайте меня.
Кай-о! Кай-о! Кай-о! Йо!»

Услышал я это в верховьях безымянной речки, где бульдозерист расчищал место для нового селения нефтяников, увидал полуразвалившуюся избушку на «лосиных» ножках. Ее сторожили самострелы, притаившиеся среди древних кедров и лиственниц, и плосконосые идолы, стоявшие вокруг поляны... Удивленный бульдозерист вытаскивал из избушки почерневшие от времени деревянные сабли и стрелы, лоскутки материи, шкурки каких-то зверей, берестяные маски, монеты серебряные и золотые, медные амулеты с загадочными узорами, цепочки, железки и, наконец, странную куклу в собольей шапке, в одежде, расшитой цветными сукнами, серебром и золотом...

Он небрежно бросил все это в снег. И, удивленный дикости, он рассмеялся. А я снова услышал плач:

«Кай-о! Кай-о! Кай-о! Йо!
Я не нищий! Не холоп!
Вы передо мной снимали соболиные шапки,
А не я перед вами.
Ваши молитвы легкими снежинками
Стелились к моим ногам.
Глаза ваши были полны озерами слез.
Вы это уже позабыли?!..
Неблагодарные!
Вспомните:
Уши мои —
Два острослухих ворона.
Глаза мои —
Два зоркоглазых ястреба...
Вы шептали о своем горе
Устами еле дышащего, языкастого зверя.
Для вас я был самым могучим, великим.
Я ходил в подземелье,
Где лишь мамонт ползает
И злой дух Куль бродит.
Я плавал там,
Где водяной Виткась плавал...
Ради меня вы испускали кровь
Лучших белоснежных лошадей,
Круторогих оленей вы приносили в жертву,
Возвышая меня над всеми духами,
Восхваляя мое имя!
Вы все еще не можете вспомнить меня?
Как коротка ниточка вашей памяти!
О, как вы ничтожны!
Да, вы сами, своим коротким умом
Сотворили меня.
Своими живыми руками
Вырубили из дерева,
Из долговечной лиственницы.
Да, я — деревянный идол!
Ваш — дух!
Ваш — вождь!
Ваш — бог!
Я — идол!
Вы — идолопоклонники!»

И стал я вспоминать.

Это не тот ли идол, которому поклонялись мой дед и прадед? Это не тот ли идол, который и на меня в детстве наводил страх? И маленькое мое сердце трепетало, как рыбка в руках человека, пока русская учительница не вывела меня на широкую дорогу из-под чар волшебных лесных духов.

Прошелестел ветерок около уха, и чей-то глуховатый голос выплывал из гробовой тишины:

«Не на луне, а на Земле
Стояло капище мое.
Среди кедров онемевших
Стояло капище мое
На четырех ногах, вросших в землю,
Стояло капище мое.
Стрелы с острым клювом птиц
В хвое таились...»

Да, это был тот самый идол, которому поклонялись мои предки. Я увидел обструганное деревянное лицо, глаза, брови... От этого взгляда когда-то все живое немело... А теперь... (Юван Шесталов. Языческая поэма. Из четвертой песни/Перевел с мансийского Е. Винокуров)

Страшное место

В феврале 1959 г. на склонах горы Отортен на Северном Урале (ок. 62° с.ш.) произошла трагедия — при загадочных обстоятельствах смерть настигла группу туристов.

В связи с трагедией было начато прокурорское расследование, материалы которого были потом засекречены.

Группа студентов Уральского политехнического института во главе с опытным руководителем Игорем Дятловым отправилась в поход по Северному Уралу. Почему туристы направились к вершине Отортен? Возможно, их влекла ее таинственность, следовавшая даже из самого названия — «Не ходи туда».

Отсутствие вестей от группы Дятлова вызвало тревогу, и по маршруту туристов были направлены поисковые группы.

Прокурорские материалы были подробно задокументированы: «26 февраля на восточном склоне “вершины 1079” была обнаружена палатка группы со всем снаряжением и питанием. Палатка и все то, что находилось в ней, хорошо сохранились. Расположение и наличие предметов в палатке свидетельствовало о том, что палатка была оставлена внезапно, одновременно всеми туристами, причем подветренная сторона палатки, куда туристы располагались головами, оказалась разрезана изнутри в двух местах на участках, обеспечивающих свободный выход человека через эти разрезы.

Ниже палатки на протяжении 500 м на снегу хорошо сохранились следы людей, идущих от палатки в долину и лес. Осмотр следов (их насчитывалось 8—9 пар) показал, что некоторые из них оставлены почти босой ногой (например, в одном носке), а другие — валенками. Ни в палатке, ни вблизи нее не было обнаружено следов борьбы или присутствия других людей».

Судебно-медицинской экспертизой было установлено, что несколько человек скончались от действия низкой температуры (замерзли), никто из них не имел телесных повреждений, не считая мелких царапин и ссадин. Но для троих погибших смерть наступила в результате множества тяжелейших травм (переломы ребер, вдавленный перелом костей черепа).

Вывод следствия был таким: «Следует считать, что причиной гибели туристов явилась стихийная сила, преодолеть которую туристы были не в состоянии».   (МП-Понедельник, 15.04.2002)

Расспрашиваю собеседника-манси на любимую туристами тему: «о девяти дятловцах» (место их гибели недалеко от Тресколья). Рассказывает: «Я в то время в армии служил, а мой брат оленей пас как раз в тех краях, в те дни много оленей погибло. А его за то чуть не посадили — говорили: сам уничтожил, съел, продал». Я думаю, что это ракеты запускали. Ракетное топливо сжигает воздух, вот олени и задохнулись — те, которые в низине были; а которые выше забрались — те спаслись, и сам брат тоже. Много манси тогда в связи с этим делом загребли, думали, что это они “нашаманили чего-то”.   (Е.А. Лысенко, н аучный сотрудник краеведческого музея, г. Североуральск.   Тресколье // Уральский следопыт, № 1/2005)

Слухи о насильственной смерти туристов поползли по Свердловску. Предположения о причастности к гибели группы Дятлова местного мансийского населения возникли и у правоохранительных органов, более того — отрабатывались они одними из первых. Согласно этой версии, туристы прошли через места, считающиеся у манси священными, и язычники жестоко расправились с «осквернителями». Позже говорили даже о применении ими гипноза и психотронных методов воздействия.

Что можно сказать по этому поводу? Места, где погибли дятловцы, действительно упоминаются в мансийском фольклоре. В книге А.К. Матвеева «Вершины Каменного пояса. Названия гор Урала» по этому поводу говорится следующее: «Холат-Сяхыл, гора (1079 м) на водораздельном хребте между верховьями Лозьвы и ее притока Ауспии в 15 км на ЮЮВ от Отортена. Мансийское   холат   — “мертвецы”, то есть Холат-Сяхыл — “Гора мертвецов”. Существует легенда, что на этой вершине некогда погибли девять манси. Иногда добавляют, что это случилось во время Всемирного потопа. По другой версии, при потопе горячая вода затопила все вокруг, кроме места на вершине горы, достаточного для того, чтобы лечь человеку. Но манси, нашедший здесь прибежище, умер. Отсюда и название горы...»

Однако, несмотря на это, ни гора Отортен, ни Холат-Сяхыл не являются у манси священными. По заключению судмедэкспертов, черепно-мозговые травмы у двух туристов не могли быть нанесены камнем или иным орудием. А следователи, допросив многих местных охотников и изучив обстоятельства дела, в итоге пришли на этот счет к следующему выводу:

«…Произведенным расследованием не установлено присутствия 1 и 2 февраля 1959 года в районе высоты 1079 других людей, кроме группы туристов Дятлова. Установлено также, что население народности манси, проживающее в 80—100 км от этого места, относится к русским дружелюбно, предоставляет туристам ночлег, оказывает им помощь и т.п. Место, где погибла группа, в зимнее время считается у манси непригодным для охоты и оленеводства».   (Иван Соболев. Легенда Северного Урала//pereval1959.narod.ru)

Пространственный анализ

«География» — не криминалистическая газета. Географы не раскрывают механизм странных происшествий. Однако они в рамках своего метода могут разобраться, почему странные, таинственные вещи случаются в тех или иных местах. Откройте административную карту России. Найдите место, где почти в одной точке сходятся границы Свердловской обл., Пермского края, Республики Коми и ХМАО. Примерно здесь и высится Отортен — общая периферия, всеуральская глухомань. 500 км от Свердловска, 500 от Перми, 500 от Сыктывкара, 500 от Ханты-Мансийска, 600 от Салехарда. Водораздел Баренцева, Карского и Каспийского морей. Едва ли многим нашим читателям приходилось бывать на таком удалении от областных или окружных центров — опорных пунктов цивилизации. Но даже и намного меньшего удаления от жилья горожанам бывает достаточно, чтобы испытать чувство смятения, порой переходящее в панику. Потерянная тропа, неизвестный шорох, темнота — любая отнюдь не сверхъестественная причина может вызвать ужас.

Могло ли страшное происшествие у мансийской Холат-Сяхыл быть вызвано каким-то военным испытанием? Исключать вероятности нельзя: ведь именно такие максимально удаленные от человеческих сгустков районы и избираются для опасной деятельности, для рискованных испытаний. Сам район к северу от Ивделя—Полуночного давно был облюбован не только управлением исполнения наказаний МВД, но и, по-видимому, военными. Во всяком случае, в первые годы российской «независимости», когда болтать о военных тайнах стало хорошим тоном, СМИ не раз, со ссылкой на данные американских спутников-шпионов, сообщали, что на севере Свердловской области ведется какое-то мощное подземное строительство и что там, по-видимому, сооружается стратегический объект, призванный заменить утраченные объекты в Восточной Европе. Объект мог строиться не на голом месте, а быть преемником секретных сооружений 50-х годов.

Полутысячекилометровая удаленность места происшествия автоматически означала позднее обнаружение группы, соответствующее затруднение работы следствия и, соответственно, усиление домыслов.

Там, где время запаздывает в пространстве, территория дремлет. Сон удаленной или укромной территории рождает чудовищ. Там, где в результате историко-географического поиска нашли приют малые народы, находят приют и странные, а порой и страшные слухи.

К землям, послужившим убежищем для манси, приурочен весь джентльменский набор мифологических сочинений: и о снежном человеке, и о криптозоологических явлениях, и об НЛО.   (С. Р.)

Модная мифология

На территории Свердловской области и Ханты-Мансийского округа сохранились предания о реликтовом животном.

У исследователя манси Валерия Чернецова есть описания змеи, которые он сделал в 30-е годы ХХ в. по словам охотников-манси, видевших ее. Змея ялпын уй, священный зверь, напоминает ящерицу: красно-бурого цвета с зигзагообразным рисунком. Ялпын уй длиной 7—8 саженей (до 16 м), толщиной в руку и больше. Живет в воде и близ нее. Подобных рептилий было столь много, что погибшие змеи хранились в Нильтаг-пауле у Халев-ойке в трех бочках, а у Мир-сусне-хума в Троицких юртах — в семи бочках. По сообщению других исследователей 1980-х годов, в озере Тур-ват живет существо 6 метров длиной. В ясные солнечные дни оно всплывает на поверхность и блестит как серебро.

В глубоководном озере Ялпын-тур (ХМАО) в середине 1940-х годов манси (вогулы) видели ялпын уя. Правда, ему приписывают образ то крокодила, то огромной щуки.   (По материалам Н. Непомнящего)

Ханты и манси знают несколько разновидностей «лесных людей». Даже гималайское слово «йети» соответствует одному из названий «дикого человека» ханты-мансийской тайги. Здесь их, злых «диких людей», людоедов, называют «утти» или «уччи».   (Д. Виноградова,  
Н. Непомнящий, А. Новиков. Неандерталец жив? 2003)

Уральская столица свердловских манси

Вот и Тресколье.

— Паща рума, Керасколья! — беззвучно дрогнули губы Савелия Павловича, произнося мансийское название поселка.

— Здравствуй, Тресколье!

Из-за корабельных сосен на освещенной ярким солнцем возвышенности показались первые срубные дома с двускатными низкими крышами. Попадаем в сказку. Зря Бабой Ягой детей пугают, ведь жила она здесь, на Урале, в глухой тайге, это точно. Вот здесь, в Тресколье, и избушка ее «на курьих ножках» на солнышке золотится. Правда, рядом на дереве черепа висят (не человеческие, разумеется), так это чтобы злым духам страшно стало, а не добрым людям. Охраняет «священная избушка» покой деревни — стало быть, не всё еще забыли манси. Чтут своих предков, в избушке их изображения хранят.   (Е.А. Лысенко, 2005)

Тресколье — самый северный поселок Свердловской области (пос. Второй Северный, расположенный чуть выше по реке Лозьве, уже нежилой). Возник в 1964 г. В восьми домах (юртах) проживают 34 манси. «Тресколье» — так в русской транскрипции. Сами манси говорят «Керасколья» («керас» — скала, «кол» — дом, «я» — река — «дом у скалы над рекой»). Жители Тресколья — манси с верхнелозьвинским диалектом. Основное занятие — охота, рыбалка, сбор ягод, грибов.   (В.А. Шакаев, 2001)

Тресколье — это несколько дворов. Стоят себе на пригорке и смотрят на уральскую гору Чистоп. В туманный день заснеженную Чистоп, высящуюся между двух других, покрытых лесом, не видно. Когда-то здесь паслись олени и до сих пор водятся самые ценные соболи в мире — черные.   (Елена Гончарова, 2005)

Демография

Манси Свердловской области готовятся к первой за последние 17 лет национальной свадьбе. Мансийская девушка Аня Анямова, жительница самого крупного «лесного поселения» среднеуральских манси, выходит замуж за молодого ханты из Ханты-Мансийского автономного округа. Событие примечательно тем, что среди манси Среднего Урала официальные браки не заключались на протяжении последних 17 лет (!). Численность этого народа из года в год стремительно сокращается. В 1989 г. в области проживало 300 манси, сегодня — 190 (из них 139 в Ивдельском районе), за последние 10 лет родился лишь 31 ребенок. Причина низкой рождаемости в том, что все среднеуральские манси так или иначе являются родственниками, и браки между ними не заключаются. Мансийские женщины являются матерями-одиночками и воспитывают детей от случайных мужчин. Для продолжения рода необходима «свежая кровь». Решением этой проблемы стало знакомство манси Свердловской области с манси из Ханты-Мансийского автономного округа. Так во время прошедшей этим летом экспедиции к среднеуральским манси между свердловскими мужчинами (Степаном Анямовым и Прокопием Бахтияровым) и девушками из Ханты-Мансийска завязались отношения. Сейчас они переписываются и в ближайшее время собираются создать семьи. Что касается Ани Анямовой — она является особой гордостью среднеуральких манси: закончив школу в Ивделе, она поступила в Госуниверситет ХМАО. Сейчас Аня живет в Ханты-Мансийске и работает в местной национальной газете и ТВ-программе на окружном канале. ( ИА REGNUM, 2002)

Хвори

Растет количество заболеваний туберкулезом, вирусным гепатитом, кожными инфекциями. Почти половина представителей народа манси имеют только начальное и неполное среднее образование, 17% не получили даже начального образования.

В советское время медики регулярно выезжали в дальние поселения — проводили осмотры, делали флюорографию. В случае необходимости манси могли обратиться за помощью к медикам, которые работали в размещавшихся неподалеку исправительных колониях. Сейчас у манси нет даже раций, поэтому, если в Тресколье тяжело заболел человек, отправляют гонца в поселок Вижай, откуда можно позвонить, вызвать из Ивделя врача. По реке до Вижая добираются почти полдня, пешком — несколько суток. Не каждый больной выдержит пока прилетит вертолет.

Вопрос о профилактике заболевания манси туберкулезом обсуждался на заседании местной Думы.

Нет точных данных о числе манси, больных туберкулезом. В Ивдельской райбольнице знают только о тех, кто сумел обратиться к медикам. Насколько нам известно, среди манси есть пять больных открытой формой туберкулеза. Почти полгода проходили курс лечения в противотуберкулезном диспансере Ханты-Мансийского округа два жителя Ивдельского района, у которых обострились заболевания во время выезда на национальное телевидение для записи программы.

Как противостоять туберкулезу, если большинству манси не по карману полноценное питание?   (Отчет уполномоченного по правам человека в Свердловской области Т.Г.Мерзляковой за 2003 г.)

Пути

Одному из самых старых манси Ивдельского района Алексею Тасманову 74 года. Живет он с женой Марией в поселении из четырех домиков, которое называется Лепля. Раз в полгода отправляется в Ивдель получить пенсии — свою и жены — и купить продуктов. Летом почти за три дня преодолевает старый охотник по лесной тропе около 40 километров до Бурмантово — поселка, из которого два раза в неделю ходит автобус в город. Ночует в охотничьих избушках или у костра. Домой на себе приносит килограммов 25 продуктов. Зимой добирается на «Буране», он пока на ходу, а вот передвижной электростанции у Тасмановых нет, и в ХХI веке живут с керосиновой лампой.   (Отчет уполномоченного по правам человека в Свердловской области Т.Г. Мерзляковой за 2003 г.)

Дорога от Ивделя до Бурмантово, экс-поселения зеков, а теперь просто полупокинутой деревни, была еще ничего. От Бурмантово до базы геологов, занятых здесь поисками угля, мы откапывали наш «Урал» несколько раз. По этой дороге только раз в неделю ездит вездеход, чтобы привезти-увезти геологов. Слава, наш водитель, уже 18 лет бороздящий эти места, всегда предусмотрительно берет ружье: пока мы ехали на своем «Урале» часто волки бежали впереди нас.

Наконец мы у геологов. Все, дальше пути для «Урала» нет. Два вахтовых домика. Дым из труб.

У манси ходьба по лесу, как пешком, так и на лыжах, даже не национальный вид спорта, а обычное дело. Даже 65-летняя тетя Маша преодолела эти 10 километров легко. Не говоря уже о детях.

И еще одна деталь… На третьи сутки пребывания в Тресколье Аня Анямова, всплеснув руками, радостно сообщила: «Дедушка Монин идет!» 66-летний Илья Монин за два дня преодолел 60-километровое расстояние от Саранпауля (ХМАО) до Тресколья.

Летом одному из Тресколья вообще не выбраться: дорога, по которой мы шли зимой, проходит по болотам, а по Лозьве разве что вплавь.   (Елена Гончарова. Мансийский экстрим. 2005)

Если к манси можно будет легко добраться — а дороги должны скоро отремонтировать, то увеличится риск того, что сюда в больших объемах повезут гидролизный спирт, который в Ивделе можно купить за бесценок. Подпоив от природы нежадных манси, у них будут выманивать шкурки, ягоды, кедровые шишки. Найдутся люди, которые воспользуются наивностью манси, отсутствием у них юридической грамотности. Так что цивилизация может нанести им большой вред.

Нужно считаться с особенностями этого народа. Беда в том, что в печени вогулов нет фермента против алкогольной зависимости, поэтому они быстро спиваются. Эту тему с удовольствием смакуют некоторые СМИ, не разобравшись в проблеме, которую порождает неустроенность, неуверенность в завтрашнем дне.   (Отчет Т.Г. Мерзляковой, 2003)

В школу

В Ханты-Мансийском автономном округе организованы спецрейсы вертолетов для доставки учеников из стойбищ, где они проводили школьные каникулы в своих семьях.   (Л.Иванов//Труд, 17.01.2004)

Дети школьного возраста из Тресколья живут и учатся в Полуночном, в интернате. А жизнь в интернате для «детей природы», помимо плюсов, имеет и минусы: это лишение их традиционной витаминной пищи — рыбы, сырого мяса, ягод; заражение инфекционными заболеваниями, так как организм ребенка, жившего в безмикробной атмосфере тайги, не имеет иммунитета и беззащитен перед инфекциями; отрыв от таежной жизни, а значит, невозможность приобретения опыта, навыков хозяйствования. Мансийский язык в Полуночном не изучают, зато преподают детям манси немецкий.   (В.А. Шакаев, инспектор по охране и использованию памятников культуры Свердловской области, 2001)

Требует внимания организация преподавания родного языка детям в школе-интернате поселка Полуночный.

Знания детям манси даются совсем непросто, порой им для того, чтобы добраться до школы-интерната поселка Полуночное, приходится идти несколько десятков километров, нести увесистые сумки с вещами.

Между каникулами ученики не видят родителей по несколько месяцев и, конечно, очень скучают. А ведь есть основания открыть малокомплектные школы, приблизить начальную школу к родовым угодьям. Кстати, это поможет сохранить язык и традиции. К сожалению, сейчас 12 детей (6 мальчиков и 6 девочек) в возрасте до 15 лет, проживающие в труднодоступных населенных пунктах, не имеют возможности получать образование.

Сейчас в университете Ханты-Мансийска за счет средств окружного бюджета учатся две девушки из Ивдельского района на факультете родного языка и родной литературы, а один парень — в филиале Санкт-Петербургского института кинематографии.   (Отчет уполномоченного по правам человека в Свердловской области Т.Г. Мерзляковой за 2003 г.)

Крючкотворство

Управление социальной защиты города Ивдель радо предоставить манси адресную помощь, на которую они имеют право как неимущие, но по действующим правилам для ее предоставления нужно каждый квартал предъявлять справки из Ивдельского центра занятости и Бурмантовского поселкового совета. Расстояние между этими населенными пунктами большое, автобус ходит не каждый день. Для того, чтобы собрать документы жителям Тресколья, например, нужно потратить больше 180 рублей на дорогу и несколько дней на хождение по кабинетам. На получение справок уходит почти вся материальная помощь, поэтому и не спешат манси в соцзащиту.

По состоянию на 2003 г., девяти манси не удалось обменять паспорта. Более года вынужден жить без этого документа, нарушая закон, П.М. Бахтияров. Он еще в прошлом году потерял паспорт, когда, налетев на корягу, перевернулась лодка. Сделать заявление в милицию, предпринять необходимые действия для восстановления документа он не смог. Причина простая — просто нет денег на то, чтобы выбраться в город, сфотографироваться, оплатить госпошлину, прожить несколько дней в городе пока готовят документы.   (Отчет Т.Г.Мерзляковой, 2003)

У озера Вагильский Туман, северо-восток Свердловской обл., 80 км к СВ от Серова. Я приехал к людям, которые ушли от нажима (уж не сказать ли — режима?) цивилизации, хотя и вдали от городов, сел, деревень и поселков, они оказались в сети административно-законодательных норм. У них есть «бумага» на клочок земли в этих запредельных местах, которые на карте области даже точкой не обозначены. Ими куплено право поставить жилье на указанном ими месте, развести небольшой огород, иметь пасеку. Живут они тут одни, заключают договоры с государственным охотфондом и во многом охотой живут. Ближайшее от них «жило» (как тут говорят) неблизко. Там тоже люди, для которых охота — их работа и образ жизни. Профессиональные охотники — такой вот они раритет…   (Герман Агеносов)

Нефть

В статье «Нужны ли Ханты-Мансийску ханты и манси?» (автор — Николай Никифоров) анализируется ситуация, сложившаяся в этом автономном округе с нефтяными компаниями регионального развития, созданными в начале 90-х годов «в интересах малочисленных местных народов ханты и манси». Автор в качестве примера приводит компанию «Эвихон», которая получила без конкурса огромные нефтяные запасы, которые затем в результате сложных процедур оказались в руках западной фирмы. Проблемы коренных народов Российского Севера почему-то не взволновали западных инвесторов. В 1992—1996 годах работы на месторождениях Салымской группы практически не велись, инвесторы не вложили ни цента. «Эвихон» тем временем уже и формально утрачивает черты региональной компании, превратившись в совместное предприятие западных и московских фирм. К 1996 году ее собственниками стали компании, представляющие частных инвесторов. За «группой частных инвесторов» стояли очень известные фигуры: Шумейко, Коржаков, Чурилов, Коптенко, Черепахов, Дебуар, администрация округа. После отставки Шумейко, Барсукова, Коржакова компания оказалась несостоятельной: налоги не уплачены, в месторождения средства не вложены, неведомо куда исчезли не менее 400 млн долл. Точно известно, что местные жители ханты и манси этих денег не увидели.   (Обзор прессы за 22.03.2000 // Независимое нефтяное обозрение «Скважина»)

Мансийская карта: свердловский «манси»

Поклонником идей Бакова стал Шахрай, курировавший в правительстве России вопросы национальной политики. С его легкой руки страна чуть было не приросла еще одним субъектом — Мансийской республикой. Маленький народ манси — всего несколько тысяч человек — «вдруг заболел» суверенитетом, решив отделиться как от ханты, так и от Тюменской обл. в целом. Возглавил движение свободолюбивых манси Баков. В порыве любви к маленькому северному народу он даже поменял запись в шестой графе паспорта, став в одночасье манси.

Самое удивительное, что новоявленный нацмен Баков получил государственную поддержку — от президента Ельцина и главы кабинета министров Егора Гайдара.   (Эксперт-Урал,
№ 5/2000)

Ныне «манси» А. Баков — член комитета Государственной думы России по безопасности, деятель СПС.   (Коммерсантъ)

Мансийская карта: тюменский «манси»

На сайте бывшего губернатора Тюменской обл. говорится, что он — «коренной северянин, причем в третьем поколении». А основатель рода Собяниных — уральский казак, который «волею судьбы оказался в Березовском районе», в селе Няксимволь Березовского района Ханты-Мансийского автономного округа. Село является мансийским. Поэтому во время губернаторских выборов в Тюменской области в январе 2001 года появилась информация, что Собянин — манси. Имя Собянина как знаменитого манси попало даже на страницы нескольких сайтов, посвященных истории мансийского народа. Однако в биографии, направленной в избирательную комиссию, сам претендент назвался русским.   (Михаил Ростовский, Геннадий Петров, Михаил Мошкин. Манси или не манси?//Московский комсомолец, 16.11.2005)

Борьба за мансийское наследство

В Ханты-Мансийске на обочине жизни — спившиеся ветераны нефтедобычи. Василий Кузьмич, бывший водитель тягача, живет в бараке. Миллионным заработкам он не завидует. Предмет его зависти — коренные народы этих мест ханты и манси.

— Им округ по 11 тысяч рублей в год доплачивает. За просто так, чтобы не вымерли, — сообщил мне Кузьмич.

Оказывается, семь лет назад в округе приняли закон о родовых угодьях: каждая оленеводческая семья получила по огромному куску земли — для охоты и рыбалки. Ежегодно аборигенам положено бесплатно 2 тонны бензина, раз в четыре года — «Бураны», лодочные моторы и бензопилы. Один предприимчивый ханты в обмен за нефть, которую добывают в его родовом угодье, выбил японский джип.

Не удивительно, что здесь cтало модно жениться на аборигенках. И даже природные русские мужики стали записываться в ханты и манси.   (Сергей Аверкин. Понты-Мансийск//Комсомольская правда, 18.09.2001)

Газета "География", № 12, 13, 2007 г.
http://geo.1september.ru/

 

 

Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (31)