ХХ век на Урале >

В ПОИСКАХ ПОКОЯ

Ленин после повторного бальзамированияПоезд этот в расписании не значился. И отходил он без обычной огласки по динамикам. Отходил с запасных путей Ярославского вокзала. Впрочем, о конечном пункте предстоящего путешествия были оповещены далеко не все пассажиры. Некоторые из них узнали о спецкомандировке всего-навсего за несколько часов до отхода поезда. И лишь когда вагоны загромыхали на стыках рельсов Северной железной дороги, стало ясно одно: путь поезда лежит куда-то на восток.

Было 9 часов вечера. Позади осталась ощетинившаяся стволами зениток Москва. На календаре значилось 4 июля 1941 года…

Необычным был этот поезд. И не только потому, что ему везде давали «зеленый свет». Почти за трое суток угорелого бега он притормаживал лишь дважды, да и то чтобы успели смениться поездные бригады. Состоявший из трех вагонов поезд сопровождали три паровоза марки «Иосиф Сталин». Дозорный, основной и замыкающий. На первом и последнем паровозах находилась вооруженная охрана. Один из трех вагонов, средний, четырехосный, хранящий таинственную тишину, катил по рельсам до непривычного мягко и ровно. Имел он специальные, глушащие удары колес амортизаторы. Но, что самое интересное, на всем пути следования состава в пределах видимости друг от друга были рассредоточены военные. Есть данные, что на 350-киллометровом отрезке от Свердловска до Тюмени было задействовано несколько десятков тысяч человек. И стояли солдаты плечом к плечу. Особенно активно в эти дни вела себя милиция. От станций, мимо которых, не сбавляя хода, следовал состав, сметали весь подозрительный люд. Странный этот поезд немало хлопот доставил и железнодорожникам. Они заранее «зашили на костыли» стрелочные переводы и для надежности замкнули их на замки. Теперь же еще и еще раз старательно простукивали молоточками рельсы, пытаясь найти в них нежелательные изъяны. Возле каждого из переводов была выставлена охрана, большей частью состоящая из сотрудников КГБ. Да и диспетчерские были битком набиты гэбистами, отслеживающими каждый отрезок пути быстро летящего состава.

А между тем еще за несколько дней до выхода поезда из Москвы в кабинете Д.С. Купцова, первого секретаря Тюменского горкома ВКП(б), раздался резкий звонок. Что обескуражило, так это то, что звонил личный секретарь Сталина Поскребышев:

- К вам, в Тюмень, седьмого июля прибудет особо важный объект. Примите меры к его нормальному функционированию. Обеспечьте строжайшую секретность!..

Купцов потом говорил, что он даже не догадывался, что за таинственный объект направила Москва в «столицу деревень». Но шила, как говорится, в мешке не утаишь. Постепенно расширялся круг людей, знающих, что из Москвы в Тюмень спецпоездом везут тело «вождя мирового пролетариата».

Может показаться удивительным, но решение о выносе тела Ленина из Мавзолея созрело в первый же день войны. А уже 23 июня доступ в усыпальницу вождя был прекращен. Его останки перенесены в убежище, располагающееся на Моховой. Все это наводит на многие размышления. В том числе и на то, что правительство уже тогда сомневалось, что Москва выстоит.

Во второй половине ночи (было 3 часа) столицу огласили вой сирен и тревожные гудки заводских труб. По небу катил гул моторов тяжелых крылатых машин. Слава Богу, тревога оказалась ложной. Как стало известно позднее, наши бомбардировщики сбились с курса и, таким образом, прошли над Москвой. По радио же, чтоб успокоить москвичей, объявили, что тревога была учебной.

Пропуск Збарского в мавзолейИ все-таки этот случай заставил коменданта Кремля Н.К. Спиридонова пойти на крутой шаг. Он «возбудил вопрос» о вывозе тела Ленина вообще за пределы Москвы. На совете по эвакуации, председателем которого был назначен Н.М. Шверник, комендант Кремля предложил отправить останки вождя не куда-то, а… в Тюмень. Кто-то из присутствующих (одни говорят, что это был Сталин, другие – что Молотов) спросил, почему именно туда. Спиридонов ответил: «Малонаселенный, тыловой город. Нет промышленных и военных объектов. Не привлекает внимание немецкой авиации». Кто-то рекомендовал Свердловск. Но Спиридонов сказал, что «это крупный индустриальный город и вполне вероятно, что фашистские летчики будут пытаться бомбить его». Одобрили Тюмень. И время на сборы дали всего сутки. Кажется, не зря. Вскоре возле Мавзолея упали две бомбы, а одна, полуторная фугаска, угодила в Большой Кремлевский дворец. Прошив его, ушла в подвал. Правда, не разорвалась. Еще одна фугаска чуть позднее попадает в здание научно-исследовательской лаборатории при Мавзолее В.И. Ленина, которая располагалась на Моховой и где какое-то время в бомбоубежище находилось тело Ленина.

Время шло, однако отправка спецпоезда откладывалась. Уже после войны, давая интервью корреспонденту журнала «Огонек», Борис Ильич Збарский, на плечи которого легла вся тяжесть небывалого эксперимента, говорил: «…нам предстояло везти его тысячи километров в различных условиях погоды, подвергнуть дорожной тряске, менять температурные режимы… Все же мы постарались предусмотреть все, что могли. Гроб для тела Ленина на сей раз приготовили обыкновенный, деревянный. Мерку, по некоторым данным, снимали со Збарского, который, как оказалось, был одного роста с вождем.

Однако кто такой Б.И. Збарский? Советский биохимик, академик. Еще в 1924 году под руководством академика В.П. Воробьева участвовал в повторном бальзамировании тела Ленина. Герой Социалистического Труда. Лауреат Государственной премии. В 1949 году Збарский бальзамировал еще и тело Г.М. Димитрова. Затем, как и положено, почти два года находился в заточении. Скончался вскоре после освобождения, в перерыве между лекциями.

Но вернемся в 41-й год. Тогда вовсю шла подготовка к отъезду. Какое-то время ушло на обустройство спецвагона. Кроме того, надо было демонтировать оборудование Мавзолея, подготовить препараты, чтобы все это тоже доставить в Тюмень. Второй поезд должен был отправиться вслед за первым.

Позднее Илья Збарский, сын руководителя лаборатории и тоже академик, вспоминал: «…нас привезли на совершенно незаметную станцию на Ярославской дороге, где мы были погружены и отправлены спецпоездом – таким же, каким ездили тогда члены Политбюро, то есть с охраной и вне расписания… Была жара и условия для перевозки совершенно не подходящие. И мы занавешивали окна смоченными простынями, чтобы от испарения не было жарко. Но, конечно, кое-какие изменения с телом произошли, и потом пришлось все это восстанавливать…»

Почти полвека спустя одна из местных газет, не скрывая удовлетворения, сообщила: «В апреле 1988 года упала завеса над тем, что в качестве государственной тайны существовало столько лет». Это она – о своих материалах, которые якобы открыли для читателя «Объект Збарского». Однако известно, что с 1944 по 1987 годы различные сведения об эвакуации Мавзолея появлялись в печати свыше… 50 раз! В самой же Тюмени об этой истории не знали разве лишь коровы, находившие выпаса в центре города. Но мне все-таки хочется привести отрывок из малоизвестной «Баллады» прозаика и поэта Даниила Андреева. Написана она была, кто-то может не поверить – в… 1942 году!

 

Подновлен румяным гримом,

Желтый, чинный, аккуратный,

Восемнадцать лет хранимый

Под стеклянным колпаком,

Восемнадцать лет дремавший

Под гранитом зиккурат, -

В ночь глухую мимо башен

Взят – похищен – прочь влеком.

В опечатанном вагоне

Вдоль бараков, мимо станций,

Мимо фабрик, новостроек

Мчится мертвый на восток,

И на каждом перегоне

Только вьюга в пьяном танце,

Только месиво сырое

Рваных хлопьев и дорог.

Увезли… - А из гробницы,

Никому не зрим, не знаем,

Он, способный лишь присниться

Вот таким, - выходит сам

Без лица, без черт, без мозга,

Роком царства увлекаем,

И вдыхает острый воздух

В час, открытый чудесам.

И, не вникнув мыслью грузной

В совершающийся ужас,

С тупо-сладкой, мутной болью

Только чувствует второй,

Как удвоенная воля

В нем ярится, пучась, тужась,

И растет до туч над грустной,

Тихо плачущей страной.

 

Но тогда на дворе все же стоял знойный июль. Было раннее утро. Город еще спал. Вагон открыли. Четыре дюжих молодца, одетых в форму бойцов погранвойск, взяли на плечи закрытый ящик и погрузили его в только что прибывшую крытую тентом машину. Распахнулись железные ворота товарного двора. Грузовик запылил к центру города.

…Поначалу тело Ленина мыслилось предать земле у Кремлевской стены. Ярым противником его бальзамирования был прежде всего Троцкий.

По мнению «демона революции», замена мощей Сергия Радонежского и Серафима Саровского на мощи Владимира Ульянова противоречила бы духу марксизма. Каменев видел в бальзамировании тела вождя отголосок «поповства». И все-таки победу одержало якобы мнение рабочих из очередей: «Ударишься в оппозицию, пойдешь к телу Ильича и встанешь опять на правильный путь». Что касается Сталина, то он хорошо понимал, какое знамя у него может уплыть из рук. И Президиум ЦИК торопится принять постановление: «Гроб с телом Владимира Ильича сохранить в склепе, сделав последний доступным для посещения». А сам глава ЦИК «дедушка Калинин» уже в устной форме добавляет: «Похороны должны быть такими величественными, каких мир еще никогда не видел».

Никто вроде бы не замечает письма жены Ленина, которая была против его мумификации. Она протестует: «Не устраивайте ему памятников, дворцов его имени, пышных торжеств в его память… Помните, как много еще нищеты, неустройства в нашей стране…» И с письмом она обращается не к кому-то, а «к рабочим и работницам, крестьянам и крестьянкам». К Сталину – бесполезно. Он уже пригрозил, что подыщет Ленину «другую вдову».

Тело вождя прямо в Горках подвергают патолого-анатомическому вскрытию. Позднее мозг и сердце отправляют в институт его имени. Пока же то, что осталось от вождя, подвергают временному бальзамированию, для чего профессор А. Виноградов вливает через аорту шесть литров формалина с добавлением спирта и глицерина. После этого гроб под артсалют и ревы фабричных труб устанавливают в спешно созданном склепе на трехметровой глубине.

И все же пребывание тела вождя на тридцатиградусном морозе еще тогда, когда его везли из Горок, дало о себе знать. Нос видоизменился, так как часть его отморожена. На лице и руках появились пигментные пятна. Наметилось расхождение губ и век. Началось разложение и усыхание…

У гроба великого покойника вновь разгорается горячая дискуссия. Профессор Г. Шер, например, предлагает покрыть кожу усопшего… лаком! Другой профессор, В. Воробьев, считает, что тело вождя можно сохранить, если оно будет погружено в раствор уксуснокислого калия и глицерина. Он, Воробьев, имеет опыт хранения анатомических препаратов в подобной среде.

Но на всех спорах ставит точку несгибаемый большевик Л. Красин. Он убежден, что ученые в своем деле ничего не смыслят, и предлагает свой вариант – тело вождя заморозить. Более того, тут же за границей, переправив туда огромные деньги, приобретают необходимое оборудование.

Будущий советский полпред в Англии Леонид Красин родился в Кургане. В Тюмени закончил реальное училище. Затем учился в Петербургском технологическом институте. Какими-то даже элементарными познаниями в медицине человек не обладал. Но известно: то, что не по силам простому смертному, по силам большевику.

Предполагалось, что сквозь дубовый саркофаг, снабженный стеклянной крышкой, будет «протаскиваться» ледяной воздух. Для этого и в самом склепе, и в Сенатской башне Кремля смонтировали охлаждающую тело аппаратуру.

Однако через три месяца затея медика-дилетанта лопнула. Разложение трупа продолжалось. левая рука приобрела серо-зеленую окраску, произошло западение век, глаза полностью не закрывались, ушные раковины сморщились. И уже вновь стал вопрос о захоронении останков Ленина.

И вот тогда из Харькова был вызван уже известный нам профессор В. Воробьев. Вместе с Б. Збарским и группой помощников он приступает к небывалому в истории медицины эксперименту.

Правда, известно, что и в далеком прошлом проводили бальзамирование тел. Но те же египетские мумии сначала пропитывали смолами, а затем высушивали. Да и тела старцев Киевско-Печерской лавры сохранялись только за счет сухого воздуха и песчаного грунта. Однако облик и тех и других не имел с прижизненным никакого сходства.

Анатомом и биохимиком была проведена большая косметологическая работа. На появившиеся пигментные пятна был наложен грим. Были подготовлены брови. Перед смертью мужа Надежда Константиновна подстригла его, и он утратил былой вид – тот самый, что был многим знаком по фотографиям и портретам. Короткие волосы пришлось «отменить». Но это было не самым главным. Тело промыли, удалив кровь, и погрузили в бальзамирующий раствор. Тем самым, как говорил директор лаборатории Сергей Дебов, вытеснили из клеток водную фазу. При этом ткани сохранили свою структуру и упругость. Впрочем, формула бальзама уже тогда была засекречена. Ее и сегодня знают лишь считанное число лиц. На этом потом заработали немалые деньги.

Все это выглядит кощунственно, но коммунисты и по сей день считают, что вождь заслужил такую участь. «Сохранить на века!».

Когда-то давным-давно исследователь Сибири Г. Потанин назвал Тюмень «театром Островского, импровизированный самой жизнью». И добавлял: «Тюмень – чистейшей воды Тит Титыч». Но и к началу войны из этого города не выветрился дух провинциализма. Однако Ленину первый русский город был хорошо знаком. Вождь зорко следил за жизнью местного пролетариата и к тому же регулярно читал газету «Тюменский рабочий», которая поступала и за границу. В Тюмени одно время жида сестра Ильича Анна с супругом М. Елизаровым. Отсюда он получал журналы «Гитарист» и «Самоучитель игры на семиструнной гитаре», которые выпускались в местном издательстве. И пароход «Святитель Николай», на котором Ленин проследовал в ссылку в Шушенское, был собран здесь же, в Тюмени. Следует еще раз напомнить, что друг Ленина Л. Красин учился в городе на Туре. Для этого есть повод. Реальное училище, где он постигал азы мудрости, располагалось как раз в том здании, которое облюбовали Б.Збарский и его помощники. Позднее краеведы назовут его «Сибирским мавзолеем Ленина».

В первые дни войны это, пожалуй, самое красивое здание города, выполненное в стиле ренессанса, было решено отвести под госпиталь. Он был уже оборудован и был готов принимать раненных. Но прибытие спецпоезда спутало все карты перепуганного тюменского начальства.

Здание бывшего реального училищаГроб с телом Ленина три года и девять месяцев покоился в одной из небольших комнат второго этажа здания, в его правом крыле. Дабы эта комната не нагревалась от проникающих в нее солнечных лучей, окно заложили кирпичами. Стены были спешно оштукатурены и окрашены. Эту комнату называли «траурным залом». В смежных же комнатах разместили завезенное оборудование. Всю остальную часть огромного здания, в том числе и бревенчатое студенческое общежитие, заняли семьи прибывших в Тюмень работников лаборатории и часовые Государственного поста №1. Что и говорить, роскошь великая. А если еще учесть, что посланцы Москвы пользовались услугами своей столовой и получали кремлевские пайки, то войны для них как бы и не существовало. Вообще же, «Сибирский мавзолей» обслуживало огромное число местных жителей – поваров, техничек, сторожей. И все это при том, что в городе не хватало рабочих рук. На заготовку тех же дров посылали заключенных местной тюрьмы.

Все три года и девять месяцев у гроба неусыпную службу нес караул. И все это время не прекращались работы по совершенствованию тело вождя. Кроме того, учеными была разработана новая форма саркофага. Для его внутреннего освещения изобрели новые стеклофильтры, поглощающие тепловую энергию.

Лейтенант В.Сюткин, начальник Сибирского мавзолеяВ начале 1944 года наркома здравоохранения СССР Г. Митирева неожиданно вызвал к себе секретарь ЦК ВКП(б) В. Молотов. Напомнив о том, что грядет круглая дата – двадцать лет со дня смерти Ленина, он предложил создать специальную комиссию, которая должна была дать авторитетное заключение о состоянии тела покойного и о возможностях его дальнейшего сохранения. В комиссию вошли такие медицинские светила, как академик Н. Бурденко, академик Л. Орбели и академик А. Абрикосов, когда-то проводивший первое бальзамирование тела, рассчитанное только на шесть дней. Всего же по некоторым данным в Тюмень нагрянуло более десятка высокопоставленных особ. После посещения «Сибирского мавзолея» ученые докладывали партии и правительству: «Тело В.И. Ленина за 20 лет не изменилось». А газета «Известия» в те дни преподнесла своим читателям самую настоящую сенсацию: «…получен ряд новых улучшений состояния тела Ленина». Как говорится, чем дольше, тем лучше.

Лишь в марте 1945 года прах Ильича вновь погрузили в спецвагон, и поезд помчал его в столичный град – Москву. Там эксперимент продолжат. Ведь коммунисты обещали народу, что тело вождя будет храниться в открытом виде тысячи лет.

Борис ГАЛЯЗИМОВ
«Уральский следопыт», № 2, 2006 г.

 

 

Error. Page cannot be displayed. Please contact your service provider for more details. (12)